Миллиарды метров разных

С детства нам знакома милая побасенка замечатель­ного педагога К. Д. Ушинского «Как рубашка в поле выросла». Продолжая эту тему сегодня, нельзя не сказать о том, что рубашки «растут» и в химических реакторах, и в научных лабораториях, конструкторских бюро. Кто сегодня усомнится в том, что прогресс науки и техники безусловно касается и костюма человека? Мы не без­душные потребители того, что получаем благодаря НТР. Зачастую хочется самим узнать, понять, почувствовать шаги этой научно-технической революции. Ее приметы, ее взлеты. Тем более что многие труженики так или ина­че к этому причастны. 

Ручной ткацкий станок русского образца

Ручной ткацкий станок русского образца

При Московском текстильном институте существует особый музей. В нем собраны образцы ткацкого ремесла и все то, что к нему имеет отношение. Оригинальное со­брание, хотя и не единственное в мире. Старейший и представительнейший музей такого рода в Лионе — тек­стильном центре Франции. Как тут не вспомнить воору­женные восстания лионских ткачей в 30-е годы прошлого века. Это были предвестники Парижской коммуны, и гремел призыв восставших: «Жить, работая, или умереть, сражаясь!» Труд ткачей всегда был нелегким и приносил барыши хозяевам. А ведь искусство мастеров составляло славу тех городов, где они трудились.

Лион во Франции и Манчестер в Англии, Иваново в России и Лодзь в Польше, Бостон в США и Бомбей в Индии — крупнейшие текстильные центры, правда, в наш век уже утратившие монопольное положение. Это объяснимо: сегодня в любом городе, старом или молодом, можно построить текстильный комбинат, оснастить его высокомеханизированным оборудовани­ем, относительно быстро обучить но­вичков рабочим специальностям. Оговоримся, конечно, — и ныне традиции, опыт чрезвычайно важны. Но встарь эти факторы нередко играли первосте­пенную роль: постижение всех тонко­стей ремесла возможно было только в атмосфере давних традиций, долгого ученья у искусных наставников. Еще в Древнем Египте знаменит был Хеммис — город ткачей. Славились: парча из Хоросана в Средней Азии, бархат из Гренады, фризские шерстяные ткани. Когда в XII веке король Рожер переселил в Сицилию пленных византийских ремесленников, вскоре засверкали всеми красками шелка и Палермо.

А в Венеции, что в средние века изумляла весь мир своими изделиями из стекла, хранили тайну изготовления ткани из стеклянных нитей. Когда Реомюр показал кол­легам из Французской академии образцы такой ткани, они не могли поверить, что она из обычного стекла. Мо­жет быть, и эти рукотворные нити натолкнули Реомюра на идею получения искусственного шелка… Теперь стек­лоткань не диковинка, хотя меньше всего служит мате­риалом для одежды. В музеях тканей — Лионском или Московском, также представлена и стеклоткань, как и асбестовая — тоже ведь продукция ткачества. А всего собрано разновидностей тканей — сотни, тысячи. Встречались названия некото­рых видов тканей: батист, шевиот, саржа, чесуча. А есть еще виссон, верней, была такая ткань — очень легкая, прозрачная, для царских одежд в Древнем Египте, Риме, Греции. Затрапез — по имени купца Затрапезова, на Ярославской фабрике которого делали эту материю. А то прочтешь в старом романе о персонаже в затрапезном костюме, и не будешь знать, в чем же особенность его одежды… А вот «сермяга» — грубое некрашеное сукно, чаще домотканое, и недаром «сермяжник» было синони­мом мужика. Шерстяная ткань «фриз» — понятно, пер­выми такую ткань освоили живущие в Голландии фризы. А еще: бареж, глазет, канифас, тирас, твин, маррах, тар­латан, синдель, стамед…

Собраны в нашем музее ткани, возраст которых ис­числяется веками. И те, что выделаны на деревянных станках, так сказать, в единственном экземпляре, притом неповторимой красоты, — и сошедшие только что с но­вейших станков. Но здесь, в музее, не только образцы продукции, а и техники, старинной и новой.

В XX веке ткацкий станок по быстроте и точности стал напоминать часовой механизм, правда, довольно шумный. Но не успевала секундная стрелка продвинуться на одно деление, как челнок четырежды проводил уточную нить сквозь нити основы. В век космических скоростей такой темп уже явно недостаточен. Между прочим, если представить все сходящие с веретен, вер­ней, все спряденные нити как одну непрерывную, то ско­рость ее выхода сопоставима со скоростью света. Выпус­каемые в мире ткани не раз «опоясывают» земной шар по экватору.

А челнок-самолет все-таки летает недостаточно быст­ро. И тяжеловат. Разве что попробовать посадить шпу­лю, на которую намотана подготовленная нить, прямо в зону ткацкого станка? Идея эта родилась в 1890 году, но реализована была лишь в 1950-м. Малый челнок, мик­рочелнок весит около ста граммов, но для резкого повы­шения производительности ткацкого станка это все-таки многовато… В самом конце прошлого века был получен патент на ткацкий станок, который работал бы вообще без челнока. Роль проводника нити в нем играл топкий стержень, большая игла, по некоторому сходству со ста­ринным холодным оружием названная рапирой. В при­дачу действует пневматика — сжатый воздух. Произво­дительность пневморапирных станков в полтора раза выше, чем челночных. В иных конструкциях проводни­ком нити стала водная капля. Нельзя сказать, чтобы челночным станкам была уготована окончательная от­ставка, но, скажем, у нас в стране их осталось уже мень­ше половины от всего ткацкого оборудования. Да и бес­челночный станок ие есть нечто единообразное; на свете существует свыше сорока их разновидностей. И невоз­можно утверждать, что какие-то безусловно лучше дру­гих. Не следует забывать о том, что каждый вид ткацкого станка предназначен для выпуска определенных видов или артикулов тканей. А вообще число таких разновид­ностей тканей приближается к 4000!

Из выпускаемых в мире миллиардов метров тканей на долю нашей страны приходится каждый шестой. Мы говорим «выпускается», и это звучит как-то безлично. Пусть ткацкие станки становятся все совершеннее, авто­матизированные и тише, компактнее и производительнее. Но из этого всего еще не вытекает, что ремесло ткачихи стало совсем простым и легким. Мы уже не говорим о том, что за смену работница проходит 20 километров — и это не прогулка по лесу. Да, тяжелые физические на­грузки ушли в прошлое, но на первый план вышло дру­гое. Возросла ответственность ткачихи, которая обслуживает ряд станков. Порой до  десятка, а порой и свыше 70. Нити, станок, ткань – все это образует неразрывно связанную систему, весьма сложную. В каждый момент она действует, можно сказать, живет напряженной жизнью. В идеале все должно идти как по маслу, но …

О, как много зависит от ткачихи, чтобы так  оно и шло все время. А для этого нужно уметь в считанные мгно­вения заправить нить, ликвидировать обрыв, точно сори­ентироваться при любых неполадках. Короче говоря, не­обходимо сочетание умения и знаний, высокое профес­сиональное мастерство. Имена лучших представительниц этой профессии среди награжденных высокими наградами. И это все но праву.

Понравилось? Покажите друзьям:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • Одноклассники

Вы можете оставить комментарий, или отклик со своего сайта.

Оставьте отклик

Яндекс.Метрика